phildar

автор - доктор медицинских наук профессор врач-психиатр Дмитрий Евгеньевич Мелехов
I. ПОИСКИ ЦЕЛОСТНОГО УЧЕНИЯ О ЧЕЛОВЕКЕ (СИНТЕТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ ЛИЧНОСТИ)
В современной психологии и психиатрии в процессе разработки научных теорий личности все яснее выступает стремление найти общие пути научного и религиозного понимания личности, а в практической работе психологов, психиатров и священников — идти путем взаимопомощи, взаимоуважения и взаимообмена опытом в подходе к вопросам воспитания здоровой личности и лечения больных людей.
Научные психологические теории личности за последнее столетие прошли путь развития от чисто описательного подхода на основе интроспекции (решение вопроса психологии личности только на основе чисто субъективного метода самонаблюдения) к объективно-экспериментальным методам Вундта и теперь — к биологически-ориентированным, чисто физиологическим, механически-материалистическим теориям (рефлексологические и бихевиористические школы). Во всех этих последних теориях понятие личности неизбежно обеднялось: изучение ограничивалось исследованием отдельных "операций" или объективно регистрируемых реакций. Внутренняя жизнь личности в эксперименте не регистрировалась и выступала в лучшем случае как "индивидуальный фактор, бросающийся в глаза в лабораторном эксперименте", либо как "помеха в лабораторном опыте"; за употребление физиологами психологических терминов в процессе эксперимента взымался штраф. Здесь нет ни возможности, ни необходимости излагать эти многочисленные теории — каждую в отдельности.
Неудовлетворенность, односторонность, ограниченность этих теорий теперь стали общепризнанными. Идет процесс проникновения понятия личности даже в биологически-ориентированные теории. Повсеместными становятся поиски синтетического подхода, учитывающего в структуре личности все ее стороны, все аспекты.
Современные социологические теории личности требуют рас-мотрения как биологических ("биогенных" так и психологических ("психогенных") и социальных ("социогенных") ее аспектов.
Диалектическая психология в отличие от механических, материалистических теорий видит главное, определяющее в личности в ее общественных отношениях (В.Н. Мясищев в ее высших идейных установках, мотивах, целях и ценностях (общественных и духовных которые определяют "личностный смысл" поведения и поступков человека (А.Н. Леонтьев являются необходимой и определяющей частью личности, обеспечивающей торможение и регуляцию всех врожденных и приобретенных форм поведения. Физиологическую основу этой высшей, чисто человеческой инстанции И. П. Павлов видел во второй сигнальной системе.
Выдвигается в качестве основного тезиса диалектической психологии "единство сознания и деятельности", ибо "бездеятельная сознательность есть чистый дух, абстракция, а бессознательная деятельность есть обратная сторона той же интроспективной психологии" (С.Л. Рубинштейн).
Так, по мере освобождения от примитивного механистически-материалистического мышления ("психика — функция мозга, такая же, как выделение желчи — функция печени") возникает признание духовных ценностей, духовных основ личности, несводимых к физико-химическим процессам.
Тезис, ставший в XIX веке догматом, о том, что наука может успешно свести все психические проявления человека к физическим и химическим процессам, измеряемым в пространстве и времени, расценивается как "опасность современной цивилизации и важнейшая методологическая ошибка" (А. Харди, профессор естественной истории и директор научного центра по объективному исследованию религиозного опыта, Манчестер, Англия).
Так, всеобщим и императивным требованием становится рассмотрение человека как целого, во всей полноте его физических, психических и духовных проявлений, как духовной личности. И это - бесспорное достижение современной научной мысли, в особенности по сравнению с тем периодом, когда само понятие лично-ти в нашей научной и художественной литературе было одиоз-ым и психология и социология как научные дисциплины объявлялись ненужными.
Верующий психолог или психиатр может и должен с интересом следить за тем, как углубляется и расширяется мышление
современных материалистов в исследованиях и теоретических концепциях личности и ее развития в норме и патологии (В.Н. Мя-сищев, А.Н. Леонтьев, С.Л. Рубинштейн, Щеканьский, Шибутани и др.). И пусть на данном этапе официально принятые в нашей стране социологические и психологические теории видят в развитии духовной личности человека только "всемогущее влияние общественных отношений, всей суммы общественно-исторического и личного опыта". Будет очень интересно наблюдать, как станет расширяться у объективных ученых понимание духовной личности человека и ее отношений к нижележащим пластам бытия
— душевным, и биологическим.
Для нас же теперь представляют интерес некоторые психологические и философские теории, которые воспринимают личность как "самодеятельную, самосозидающую, целеустремленную и осмысленную деятельность, как законченную систему скорее метафизически, чем экспериментально обоснованную" (В. Штерн).
Этого типа философски ориентированные теории личности берут начало от М. Шелера, которого по его моральным и интеллектуальным качествам называют "Сократом современности". Он
— создатель целостного учения о человеке на основе христианского опыта. В основе этого учения — необходимость учитывать все слои личности: соматические, витальные, психические и духовные в их взаимодействии. Он анализирует не только объективно регистрируемые психические проявления или реакции человека, но и такие переживания, как доброта, благоговение, любовь, раскаяние, стыд, обреченность, что такое мое "я", смысл жизни и т.д.
Поставлена и решается задача — преодолеть сведение человека к одному биологическому или психическому существованию. Предмет исследования — человек как целое, как духовная личность, обладающая известной автономией в отношении биологических и психических процессов. Религиозные переживания — не нечто случайное или только отражающее производственные и общественные отношения: они имеют определенное значение во всей целостной системе личности, в общей "иерархии ценностей" в жизни личности. Больше того, личная духовная сфера мыслится как доминирующая и находящаяся в определенных отношениях с душевной и биологической. Современная религиозная психология признает диалектическое и динамическое отношение с Богом как одно из важнейших измерений личности.
Именно на почве такого синтетического учения о личности человека ("персоналистическая антропология" учитывающего все
Психиатрия и проблемы духовной жизни
бытия, возникают плодотворные отношения между теоло-психиатром и психологом и устанавливаются правильные отношения между наукой и религией (Н. Нейман).
Естественно, что в научной области эта концепция еще не жет считаться завершенной, она только развивается, и поэтому лодотворна в науке. В ней мы находим много близкого и созвучного с учением православных богословов и отцов церкви, для которых личность человека имеет неповторимую вечную ценность, абсолютно незаменимую в полном смысле слова. И эта вечная ценность человека не умирает в смысле полного уничтожения. Дух его переходит в иную сферу бытия, из одной формы в другую> бесконечно более великую.
II. ТРИХОТОМИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ СТРОЕНИЯ ЛИЧНОСТИ В ХРИСТИАНСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ
Весь многовековой религиозный опыт богословского и практического подхода к человеческой личности в христианстве пронизан идеей трихотомического строения личности, раскрытия в ней не только духовного, но и душевного, и телесного (биологического, "природного") пластов бытия. Как у древних, так и у современных отцов и учителей церкви мы неизменно обнаруживаем внимание ко всей личности в целом, не только к духу и душе человека, но и к телу, участие которого в религиозном опыте признается как аксиома. Христианская антропология православного святого Григория Паламы (XIV в. как и христианская по своей природе педагогика К. Ушинского (XIX в. строится на основе понимания в человеке дифференцированных и находящихся во взаимодействии проявлений духа, души и тела1.
Единство и гармония всех сторон человеческой личности, состояние, которое дано было человеку в его первозданной чистоте, затем было утеряно в результате пренебрежения законами духовной жизни и теперь является заданным человеку, искомым состоянием: "Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа" (1 Фее 5:23).
(Напомним, что основной труд Ушинского "Педагогическая антропология состоит из 3-х томов: "Воспитание тела", "Воспитание души", Воспитание духа", и религиозные основы его антропологии совершенно очевидны).
Это завещание ап. Павла проходит через все века. Вот несколько примеров:
Никодим Святогорец (XIX в.) пишет: "Дух твой, ищущий Бога небесного, да властвует над душою и телом, назначение которых — устроить временную жизнь".
Для Макария Великого, подвижника IV в., была очевидна наша зависимость от психофизического организма (то, что на современном языке физиологии принято называть конституцией или типом высшей нервной деятельности). Он пишет: "У преуспевающих в духовной жизни естество остается прежним: человеку суровому оставляется его суровость, а уступчивому — его уступчивость... Иной, по естеству будучи суровым, предает свою волю Господу, и приемлет его Бог, а естество пребывает в своей суровости. А иной добронравен, скромен и добр, посвящает себя Богу, и его приемлет Господь". Но это не значит, что проявления этих природных особенностей остаются в духовной жизни неизменными: они "хотя и остаются прежними в своем существе, но в своих проявлениях изменяются под влиянием духовной жизни". Он приводит два примера разного осуществления заповеди милосердия у человека с мягким характером и сурового: "Один по мягкости умоляет грешника и зовет к покаянию, другой -суровый — наказывает согрешившего, сообразуясь с его силами, и следит за действием наказания и ждет покаяния".
Широко известен рассказ его о различных проявлениях покаяния у двух монахов с различным характером (они изменили монашескому обету, ушли в мир и стали жить по обычаям мирской жизни, а потом раскаялись и просили обратно вернуть их в монастырь). Им был назначен годичный срок испытания. Вернувшись через год, они дали отчет: один весь год горько плакал о содеянном, другой весь год радовался, от какой беды и падения избавил его Господь. Когда монахи отчитались братии, как они провели этот год, оба они, пережившие покаяние явно различно в зависимости (как мы скажем теперь) от своей "конституции", "темперамента", были приняты "равно достойными" вернуться в монастырь.
Более близкое к нам время — XIX век — описание жизни старцев-отшельников на острове Валаам дает убедительные примеры разных характеров и темпераментов. Напомним два примера. Один отшельник выбрал для своей жизни северную сторону острова, на берегу тенистой бухты, заросшей вековыми соснами, где никогда не было солнца. Он питался сухарями и водой, не
с людьми, соблюдая обет молчания, не принимал гостей,
лил в темной одежде, пренебрегал правилами гигиены и т.д. Лоугой выбрал для себя южную бухту, окруженную светлыми березами, расчистил кусочек земли, разводил огород, имел небольшой пчельник, любил пить чай с медом и охотно принимал и угощал приезжих гостей, летом носил белый подрясник, был всегда опрятен, весел, жизнерадостен, любил петь высоким тенором молитвы. Посещавшие его гости, покидая на лодке его бухту, далеко еще слышали воспеваемые его звонким голосом любимые им гимны, прославлявшие Богоматерь: "О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь". Примечательно то, что в соборном сознании руководства монастыря на острове оба эти отшельника почитались как "равно уважаемые".
Такое же разнообразие характеров нашел о. Валентин Свен-цицкий, когда в 1913 году, тогда еще журналист и ищущий философ, знакомился с отшельниками Кавказских гор и описал потом свою поездку в книге "Граждане неба".
Теперь рассмотрим, как эти мысли древних отцов и подвижников отразились в сознании учителей церкви XIX в.
Епископ Таврический Михаил, широко образованный человек, стоявший на уровне современного ему развития биологии и психологии, различал четыре "течения" ("сферы") внутренней жизни человека:
1. Течение материальной и чувственной жизни, где люди стихийно несутся и движутся во взаимной жестокой борьбе (здесь, видимо, соматический и витальный слой Шелера соотнесены к одной сфере).
2. Сфера умственной жизни со своими законами и свойствами соединяет людей единством идей в своем колеблющемся и меняющемся свете.
3. Сфера высших человеческих симпатий (то, что современная психология объединяет понятием "высшие социальные чувства") и сострадания ("горячая струя в истории согревает людей и составляет из них живой организм").
4. Сфера свободной веры: здесь — лучи духовного солнца, Дающего всем жизнь и теплоту, которыми "мы живем, и движемся, и существуем" (Деян 17:28).
В борьбе этих течений (сфер) совершается драма внутренней изни человека. У каждой из этих сфер — свои законы, своя природа, направление и приемы борьбы.
Во власти человека непосредственно — только область духовной свободы: она не уничтожается никогда.
Все другое течет и развивается по своим природным законам ничего общего не имеющим со свободой человека. Только свобода человека, как солнце, может живить и исправлять стихийные силы и сферы, живущие по своим законам, под внешним влиянием, бушуя и затопляя собой все.
Слабая свобода только своим сознанием пассивно присутствует там, куда увлекают человека стихийные силы и течения, подчиняется их законам и даже может усиливать своим сознанием эти природные течения. Если у него доброе сердце, он подчиняется движениям эмоций, живет своим сознанием в этой области и тем усиливает ее.
Если у него ясный и острый ум, человек своим сознанием и свободой следует за его логическими построениями и усиливает их.
Если у него могучая фантазия, он отдается миру образов и грез.
Если несокрушимая сила чувственности и эгоизма, он становится беззаветным слугою их и подчиняет им свою сферу духовной свободы.
Колебания возможны в зависимости от природного склада человека, от силы его стихийных влечений.
Но схема остается одна и та же.
Епископ Феофан Затворник в том же XIX веке систематически исследовал, "что есть духовная жизнь", "что есть дух в человеке" в отличие от души и тела.
В его понимании дух в душевной жизни человека проявляется трояко: в благоговении и страхе Божием, в совести и в искании Бога. Духовность есть "норма" человеческой жизни, и проявляется она в сознании и свободе, "одухотворенности всех трех сторон человеческой психики: эмоциональная сторона приобретает стремление к красоте, воля приобретает стремление к бескорыстным поступкам, ум — "стремление к идеальности". В единстве и равновесии всех сторон человеческой природы (духа, души и тела) коренится, по мнению епископа Феофана, свобода и сознание, подлинное здоровье человеческой личности, основа целостного нашего "я". Лицо человека определяется тем, что в нем преобладает: дух, душа или тело. Если сознание и свобода помрачены и подчинены душевно-телесному (мы теперь скажем психофизическому тогда это уже не человек. Отличительная черта человека, высшая сторона человеческой жизни в духе,
Психиатрия и проблемы духовной жизни
юшая его из всех других тварей, — это неотъемлемая ВЫД адлежность нашего существа, и проявляется она у всех своеобразно.
Итак, мы видим, что представление о слоях бытия , о сфе-» и течениях человеческой личности в деталях различается в чные исторические эпохи и у различных авторов даже одного того же направления или вероисповедания, но, бесспорно, един-тво во всех веках обнаруживается в стремлении анализировать человеческую личность как целое, во всей полноте ее духовного душевно-телесного бытия и преодолеть сведение человека к одному биологическому или психическому существованию. Этот тезис необходим для дальнейшего изложения стоящих перед современным верующим психологом и психиатром проблем: как соотносится духовное и душевное здоровье? Духовные и душевные болезни? Всегда ли они развиваются параллельно или в неразрывной связи? Можно ли быть душевно здоровым, будучи духовно больным? И наоборот — будучи духовно здоровым, заболеть душевной болезнью в медицинском смысле?2
(Позволим себе напомнить только на двух примерах, что эта мысль о единстве, цельности всех сторон личности человека как признаке здоровья проникает не только в религиозную психологию, но и в объективную науку и художественную литературу. И.П. Павлов к концу своей жизни говорил не раз, что его физиологическое понимание высшей нервной (психической) деятельности никак не зачеркивает духовных проявлений человеческой личности. В частности, для физиологического понимания высших человеческих функций, регулирующих и тормозящих деятельность системы безусловных (чисто биологических) рефлексов и системы условных (ассоциативных, познавательных) рефлексов, он создал учение о третьей функциональной системе высшей нервной деятельности, так называемой 2-й сигнальной системе — специфически человеческой, которой и придавал высшее регулирующее значение; при этом он прямо говорил, что основа здоровой личности, цельности нашего "я" коренится в единстве и взаимодействии этих "трех систем друг с другом". Американский писатель Лион Фейхтвангер хорошо писал о наших предках, которые "обладали способностью воспринимать дух и переносить его на других без посредства обедняющей и иссушающей письменности и устной речи. Они могли непосредственно воспринимать все существо человека как нечто единое. Так земля впитывает Дождь. Мы — современные люди — нищие. Мы лишились этого дара. Только немногие еще обладают им").

phildar

III. ПОПЫТКА ОБЪЕКТИВНОГО
ПОНИМАНИЯ РЕЛИГИОЗНОГО ОПЫТА В СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ
Взаимоотношение естественнонаучной (медицинской) и теологической точек зрения на патологические проявления в психике человека в истории культуры было различным. Можно выделить три периода.
1. Господство религиозно-мистического понимания всех психопатологических проявлений. Психиатрии как медицинской дисциплины еще не существовало. Все психические болезни рассматривались как результат воздействия дьявола, бесоодержи-мость или как непосредственный результат первородного греха (И. Гейнрот). Лечить их поэтому должны не врачи, а священники, философы, моралисты. Организационно этому донаучно-му периоду развития психологии соответствовал монастырский период психиатрии, когда государство, не имея психиатрических больниц и врачей-психиатров, возлагало на монастыри призрение психически больных ("бесных", "безумных", слабых умом, слабоумных наряду с другими убогими людьми ("хромцы", "слепцы" и др.).
Справедливость требует сказать, что уже тогда — в далекие времена — мы имеем пример дифференцированного подхода к психически больным даже в монастырях, где опыт заставлял разграничивать переживания людей, возникшие под воздействием злой духовной силы, демонских искушений, — с одной стороны, и переживания, являющиеся результатом естественных природных процессов в организме, — с другой. Так, человек большого духовного опыта и тонкой наблюдательности, настоятель монастыря, Иоанн Лествичник (VI в.) приводит определенные признаки, по которым он советует отличать возникающие помимо воли монахов расстройства духовного происхождения от таких же не уступающих молитве и силе крестного знамения настроений, развитие которых зависит, как он пишет, "от естества".
2. Второй период — XIX век, становление психиатрии как научной медицинской дисциплины на основе рационалистических теорий (школа соматиков). По мнению сторонников этих теорий, психические болезни ничем не отличаются от соматических заболеваний. Только врач, исходя из чисто телесных, соматических и мозговых процессов, может понимать психопатоло-
ческие проявления. Теолог и пастырь здесь ни при чем. Всякий немедицинский путь отвергается и осуждается как не имеющий познавательного значения (В. Гризенгер, 1861 г.). Проявле-ия религиозной жизни трактовались (как иногда и в наше оемя) как психические заболевания или симптомы болезни.
Религиозные догматы и идеи расцениваются как навязчивые идеи невротиков (Раин, 1922 г.).
Для 3. Фрейда религия — "массовое безумие" и в то же время попытка самолечения человечества, помогающая ограничить власть инстинктов и влечений.
В последующие годы ставится задача создания "позитивной психологии религии" путем экспериментального воспроизведения и исследования религиозных переживаний с помощью религиозных текстов и понятий как раздражителей, возбуждающих религиозные переживания.
Этого типа исследователи, естественно, не идут дальше формального описания религиозных переживаний. Значение содержания духовного переживания, его "личностный смысл" отступает на задний план и игнорируется, как это вообще свойственно экспериментальным, чисто биологически ориентированным теориям в физиологии и психологии.
3. Третий период — XX век, когда в психологии и психиатрии возникает императивная необходимость синтетического рассмотрения психических проявлений человека в норме и патологии, во всей полноте его духовного и психофизического бытия. Это направление в психологии и психопатологии привлекло внимание и сочувствие многих крупных ученых.
Установлено, что наше знание обусловлено тем или иным познавательным методом, что научные положения имеют ограниченную и преходящую ценность в зависимости от применяемого метода (К. Ясперс). Целостное антропологическое воззрение на человека во всей полноте его духовных и психофизических проявлений привлекало внимание таких ученых, как психиатры К. Бонхеффер и Э. Кречмер, невролог Ж. Лермитт и др.
Ими признается необходимость рассматривать религиозные переживания в двух аспектах:
а) поскольку проявления религиозной жизни в душе человека
представляют собой определенные психологические состояния
всей личности в целом и всегда связаны с теми или иными
физиологическими процессами в организме человека, постольку они могут быть предметом психологического, психофизиологического, а в случаях патологии — психиатрического исследования;
б) но содержание религиозных переживаний выходит за пределы компетенции этих методов: они должны быть предметом религиозного исследования, теологии. Психиатрические гипотезы, психологические обобщения и теории не адекватны для объяснения религиозных переживаний (так же, как и для объяснения поэтического, музыкального и художественного творчества).
Поэтому религиозный человек, его поведение, состояние и даже заблуждения должны восприниматься во всем целостном строе человеческой личности, который включает не только психофизиологическое, но и духовное бытие. Таков этот широкий "горизонт общений", который пропагандируется "Сократом современности" М. Шелером и принимается многими учеными. В книге Шелера "Существенная феноменология религии" (1921г.) делается попытка по возможности точно определить специфические черты религиозного переживания и дать анализ этих особенностей. Выдвигается в качестве необходимого для объективного ученого требование не только формального описания религиозных переживаний, но обязательного раскрытия духовного содержания и влияния их на поведение личности. В качестве основного положения (постулата) принимается, что религиозный человек на любой ступени религиозного опыта проникает в одну глубоко отличную от всего остального опытного мира область бытия и духовных ценностей.
Поэтому подлинно религиозный акт отличается следующими чертами: а) ему
присуща "тенденция к надмирности"; б) он осуществляется только посредством Божественного начала, в живой встрече с Богом, только при наличии некоего бытийного воздействия со стороны Божества, по Своей воле отдающегося человеку. Таким образом утверждается "самобытность и непроизвольность религиозного опыта" (М. Шелер). Это своеобразный синтетический акт, в котором "мысль и функция "я" сплавлены в нерасторжимое единство" (М. Шелер) и который доступен формальному историческому анализу: "отношение к духовному бытию стоит на первом плане в структуре религиозного переживания" (Вильволь, 1939 г.). Для этого переживания характерна "целостность восприятия": религиозное переживание открывается одновременно как "дух и жизнь" (Ин 6:63 как "духовность, излучающая в область иррационального, как иррациональная жизнь, соединяющаяся с духовностью".
"Любовь и благоговение описываются как наиболее выдающиеся
черты, присущие только религиозному мировосприятию, как
не простые эмоциональные величины, но духовно-личностные
ценности, которые возникают лишь в личном опыте и имеют
отношение только к личному носителю ценностей" (Вильволь).
И, наконец, Трильфес (1952 г.) подчеркивает, что подлинный религиозный акт неразрывно связан с его волевым побудительным компонентом (его "интенциональным коррелятором"). "Вера как форма познания имеет духовное содержание, но как норма практической жизни — она есть тип человеческого поведения".
Таковы в самых общих чертах эти попытки современной религиозной психологии определить объективно не только форму, но и содержание религиозного переживания.
В этих попытках можно видеть общие усилия неразрывно связанных между собой дисциплин: психологии религии, религиозной феноменологии и религиозной социологии, направленные на обобщение религиозного (в основном христианского) опыта человеческой личности.
Такое определение формы и содержания религиозного переживания поможет нам в дальнейшем разграничивать здоровое и больное в религиозной жизни человека, истинно религиозное и псевдорелигиозное. В этом плане будут иметь особо важное значение следующие характеристики религиозного переживания: .
1. "Надмирность" этой живой встречи с Богом, проникновение в отличную от всего остального опытного мира область, отношение к духовному бытию.
2. Синтетический характер этого переживания, в котором мысль и все функции человеческой личности выступают во всей их целостности, в единстве, в котором участвует сердце (не анатомический орган, не центр только эмоциональной жизни, но сердцевина, центр человеческой жизни, "место совершенного синтеза", "фокус всего бытия").
3. Любовь и благоговение как наиболее важные черты, присущие религиозному мировосприятию.
4. Неразрывная связь с волевым, побудительным компонентом, обязательное отражение религиозного опыта в делах, в поведении человека.

phildar

IV. ОТНОШЕНИЕ ВРАЧА-ПСИХИАТРА К РЕЛИГИОЗНЫМ ПЕРЕЖИВАНИЯМ БОЛЬНОГО И ОТНОШЕНИЕ СВЯЩЕННИКА К ПАТОЛОГИЧЕСКИМ ПРОЯВЛЕНИЯМ В ПСИХИКЕ (ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ)
Вопросы, поставленные в названии этой главы, по существу являются задачей всех последующих глав, поэтому здесь даются только общие положения, которые найдут конкретное применение в последующих главах.
Из них, в частности, станет вполне очевидным, что религиозные переживания в общей структуре личности могут занимать очень разное (прямо до противоположности) положение: они могут быть в случаях патологии непосредственным отражением симптомов болезни (галлюцинаций, бредовых идей, физически ощущаемого воздействия на мысли и физические проявления человека). Они могут быть и проявлением здоровой личности, и тогда, даже при наличии болезни, они помогают больному сопротивляться ей, приспособиться к ней и компенсировать дефекты, внесенные болезнью в личность больного.
Вот почему для врача недопустимо при исследовании больного "с ходу" трактовать всякое религиозное переживание как патологию или заблуждение и тут же в процессе исследования начинать антирелигиозную пропаганду или демонстрировать свое элементарное, догматически-материалистическое отношение к религиозным исканиям и сомнениям своего пациента. Более терпимо снисходительно-скептическое отношение на уровне либерального западноевропейского мировоззрения, но и оно не вызовет доверия больного и необходимого контакта с врачом. Врач должен с большим вниманием и уважением к личности больного объективно проследить развитие не только личных качеств и болезненных симптомов, но и религиозных переживаний, их логические, философские и эмоциональные истоки, ознакомиться с религиозным опытом больного в прошлом и настоящем и помочь ему разобраться, разграничить, что в этом опыте непосредственно продиктовано болезнью, природными психофизическими особенностями и патологическими процессами и что является ценным духовным опытом здоровых сторон личности, которые могут помочь в борьбе с болезнью и послужить базой психотерапевтической работы врача.
Священник, духовник, пастырь человеческих душ, имеет дело с самыми глубокими и сокровенными переживаниями человека
как в норме так и в патологии. Часто он первым замечает в
пришедшем к нему за духовной помощью начальные признаки
психического заболевания. Он постоянно имеет дело с живой
человеческой душой, с ее трудностями и болезнями. Его компетенция
- болезни человеческого духа, влияние греха и помощь
людям в преодолении последствий греха, его власти и чувства
вины.
Христос твердо сказал: "Не здоровые имеют нужду во враче, но
больные. Я пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию".
Грех - универсальный факт жизни человеческой личности. Осознание греха и покаяние — единственный путь борьбы с грехом и его преодоления. "Наше эмпирически данное состояние есть состояние грехопадения и одержимости страстями, т.е. действующий в нас грех стал почти законом нашего земного бытия" (архим. Софроний).
Под влиянием греха живая человеческая душа, не потерявшая совесть, испытывает чувство вины, печаль, мучение и потребность освободиться от греха. Верующий человек идет за помощью в церковь, обращается к духовно опытному человеку. Он испытывает духовную боль и страдание, а иногда и несет физические последствия греха.
Перед духовником, а также перед психиатром, если он верующий человек, стоит первая задача — поставить "духовный диагноз", т.е. необходимо определить, что в этих страданиях человека имеет непосредственно духовную причину и подлежит лечению духовному. Одновременно надо установить, что в его переживаниях оказывается проявлением душевной болезни, имеющей причину в нарушениях мозговой деятельности или всего организма, а потому требует врачебной компетенции, вооруженной современными знаниями законов психологической жизни, законов биологической, эмоциональной душевной жизни и медицинского воздействия (область психиатрии и психофармакологии). Или, наконец, у пришедшего имеются такие психофизические нарушения, которые являются непосредственным следствием личных или семейных грехов и тогда нуждаются в духовных и психиатрических методах лечения одновременно. В таких случаях
духовное выздоровление может привести к психическому выздоровлению. (Именно так Христос исцелил расслабленного, Да видел духовную причину болезни и начал с ее устранения:
"Чадо,
прощаются тебе грехи твои".)
Вот этот этап определения правильного духовного диагноза — не менее, а, вероятно, даже более ответственный, чем только психиатрический диагноз. Это — определение духовного уровня развития, которого достиг человек, выяснение глубоко скрытого в тайниках души его отношения к Богу и ко греху и способности его сопротивляться силе греха. Здесь необходима компетенция умного и опытного человека, который имеет особый дар — как присущую ему способность духовной прозорливости или как результат обобщения духовного опыта. Апостол Павел это называл "различение духов" (discretio spiritum) и перечислял его среди даров духа, различных действий духа и служений ("слово мудрости, слово знания, вера, исцеления, чудотворения, пророчества, различение духов" — 1 Кор 12:8-10).
В сложных случаях, когда имеется одновременно и духовная, и душевная (психическая) болезнь, необходима компетенция пастыря-богослова и врача-психиатра, чтобы охватить анализом все сферы ("течения") личности, все слои бытия в целом. Именно поэтому в современной зарубежной литературе стала аксиомой необходимость совместной работы врача-психиатра и пастыря-богослова. Это — веление времени, диктуемое интересами больных и широкого всестороннего понимания человеческой личности. Такая совместная работа необходима в сложных случаях как на этапе диагноза, так и на этапе лечения.
В качестве возможного варианта решения вопроса удачным является сочетание врача-психиатра и пастыря в одном лице.
Таков пример Уетерхарда, который на основании своей 30-летней работы психотерапевта и пастыря написал полезную книгу "Психология, религия и лечение", к сожалению, в основном отражающую не православный, а протестантский опыт ведения пастырской работы.
В предисловии к этой книге Уотерхауз, имеющий 15 лет такого духовного и психиатрического опыта ведения больных, пишет: "Первый вопрос, который я задаю всякому приходящему ко мне за психотерапией: "Какова Ваша религиозная вера, религиозные убеждения?" И если мне больной говорит, что он верующий, я гораздо более уверен в том, что смогу ему помочь, чем тогда, когда он лишен такой веры".
Но такое сочетание психотерапевта-врача и духовника в одном лице является редкостью. Обычно в таких случаях возникает необходимость у духовника рекомендовать больному обратиться к врачебной компетенции.
Поводы для такого обращения к медицинской компетенции можно указать следующие:
1 Припадки истерические, эпилептические и смешанные, негативно-вазомоторные.
2 Нарастающее падение работоспособности, утомляемость, огрессирующее снижение памяти и интеллектуальных способностей.
3 Резкое и прогрессивное изменение основных черт характе-па немотивированное и независимое от внешних условий развитие возбудимости, холодности, злобности, жестокости, тревожности, эмоциональной неустойчивости.
4. Повторяющиеся обманы зрения, слуха, обоняния, тактильные обманы (патологические ощущения в коже ощущения воздействия электротоком и т.д.
5. Глубокие и стойкие или часто рецидирующие состояния депрессии, тоски с безнадежностью, унынием, в особенности с мыслями о самоубийстве, или состояния беспричинной веселости с беспорядочной повышенной активностью, неконтролируемым наплывом мыслей и переоценкой своих возможностей.
6. Неуправляемые, насильственные, навязчивые мысли, наплывы беспорядочных мыслей, непроизвольные остановки и обрывы в ходе логического процесса; ощущение искусственных, не своих, "сделанных", внушенных мыслей, возникающих, по мнению больного, под воздействием электротока, гипноза, радиоволн или бесоодержимости.
7. Яркие и повторяющиеся состояния "озарения", видения, голоса, не вытекающие из прежнего опыта и чуждые общей структуре личности.
8. Непреодолимая власть грубых биологических влечений, хульных" мыслей, чуждых для основного ядра личности, чувство потери благодати, богооставленности с унынием, отчаянием и мыслями о самоубийстве.
9. Крайняя гордость, уверенность в правильности своих ошибочных суждений вопреки очевидной реальности и объективному мнению окружающих (бредовые идеи ревности, изобретательства, реформаторства в гражданской и церковной жизни). Или,
наоборот, комплекс приниженности, самоуничижения или проявления
тайной гордости и эгоцентризма.

phildar

("Люди, называемые в человеческом быту помешанными, ца языке подвижников именуются прельщенными, находящимися в состоянии "прелести". Архим. Софроний.)
Духовный отец, прибегая к помощи врача, должен отдавать себе отчет, что врач подойдет к психологическим явлениям с точки зрения их объективного анализа в соответствии с современным уровнем науки, т.е. не будет пытаться раскрыть духовный смысл переживаний или трактовать их как проявления бесоодержимости, но будет выяснять особенности их патогенеза (развития) на основе современных знаний физиологии и патологии мозга, обмена веществ, эндокринной системы и объективных законов психофизиологии и психопатологии. Его лечебные мероприятия будут продиктованы этими законами и его клиническим опытом, т.е. знанием законов и динамики развития патологических явлений в клинике и уровнем развития психофармакологии.
Что же касается отношения самого духовника к психически больному, то здесь уместно сослаться на авторитет еп. Игнатия Брянчанинова, который писал так: "И слепому, и прокаженному, и поврежденному рассудком, и грудному младенцу, и уголовному преступнику, и язычнику окажи почтение как образу Божию. Что тебе за дело до его немощей и недостатков? Наблюдай за собой, чтобы тебе не иметь недостатка в любви".
Этот совет отражает многовековой опыт православного сознания, практики монастырей, тюремных и больничных храмов (которые были и в психиатрических больницах); душевнобольные здесь неизменно встречали любовь, сострадание, поразительную терпимость к их патологическим проявлениям и индивидуальным особенностям характера и поведения, заботу, уход и привлечение к общему труду, не говоря о привлечении к участию в богослужении и таинствах (если они были в сознании и готовы к покаянию).
Здесь уместно обратить внимание на принципиальное значение такого внимательного отношения к проявлению психических заболеваний и уважения к индивидуальным особенностям характера и темперамента верующих людей. Оно коренится в признании того, что человек свободен только в своей духовной сфере и сознательном выборе своего пути к Богу или протеста против Него. Что касается психической формы, душевной жизни, то у*е у Макария Египетского мы встречаем признание "материальности души" (хотя и подчеркивается, что это — материя особого рода).
Еп. Феофан говорит о телесной стороне души, общей у
человека с животными, о признаках ее одухотворенности под воздействием духа и утверждает, что именно душевная сфера бъединяет в себе телесную и духовную стороны человеческой
природы.
Это признание детерминированности индивидуальных черт человеческой психики, типов душевного устроения человека, равного достоинства "этих разных типов" вполне соответствует современному учению о характерах и темпераментах, о психологических витально-биологических основах аффектов и влечений, о биохимических, эндокринных, генетических и даже церебральных механизмах, влияющих на структуры этих влечений. В соответствии с такими взглядами весь подвижнический опыт говорит о том, что изменять свой характер, аффекты, страсти и пристрастия можно только длительной и упорной работой над собой, системой аскетических приемов, влияющих как на психику, так и на соматику, как на душу, так и на тело. Всякая мысль о произвольности и легкости изменения своей природной организации признается неосновательной, продиктованной только отсутствием духовного опыта. Отсюда — необходимость духовного руководства молодыми подвижниками. Отсюда — целая система воспитательных приемов и необходимость создания соответствующей среды. Еп. Феофан Затворник в своих письмах о христианской жизни и в книге "Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться" дает очень точное описание необходимых мер воздействия на тело и душу в процессе духовного роста и показывает, что необходима продуманная организация жизни и сферы, в которой мы живем, выбор людей, предметов, картин, мелодий, образов, окружающих нас повседневно, если мы желаем изменить свою психофизическую организацию в соответствии с требованиями духовной жизни.
V. БОЛЕЗНЬ И ЗДОРОВЬЕ В ПСИХИКЕ ЧЕЛОВЕКА
Много веков человеческая личность стоит перед проблемой здоровья и болезни: определения этих понятий, разграничения их и переходов между ними.

anikanich

на всякий случай запощу ссылку на цитируемую выше книжку Д.Е. Мелехова
" Психиатрия и проблемы духовной жизни "
Уникальный в наши дни опыт верующего ученого, психиатра, врача и гражданина нашел воплощение в работе профессора Д.Е.Мелехова: Психиатрия и проблемы духовной жизни. Она задумана автором как практическое пособие, адресованное и церковным служащим и медикам одновременно. Действительно как священник, так и врач найдут в этой работе много полезного для решения подчас очень непростых вопросов, возникающих и там, где душевно больным оказывается верующий человек, и там, где психические расстройства определяются переживаниями религиозного содержания. Вместе с тем написанное Д.Е.Мелеховым, на наш взгляд, выходит далеко за пределы хотя и весьма ценных, но чисто утилитарных сведений. В работе нашло отражение стремление ученого-верующего высказаться по коренным вопросам психической жизни и психиатрии, которые в официальной науке освещались с узких, односторонних, а нередко и просто догматических позиций. Поиски целостного учения о человеке, Трихотомическое понимание строения личности, Попытка объективного понимания религиозного опыта в современной психологии - названия глав труда Д.Е.Мелехова говорят об уровне рассматриваемых в нем проблем. (C) НЦПЗ РАМН

phildar

Ну вот, книжку разрекламировал, далее рулит ссылка.
зы А понравилось?
ps Предполагаю запостить В.Я.Василевская "Н.И.Пирогов и вопрпосы жизни".
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: